Пристал ко мне нищий дурак идет по пятам как знакомый

Пристал ко мне нищий дурак,

Помнится, мне нужна была какая-то статья Герцена; я спросил Сем. Аф., . Пристал ко мне нищий дурак, Идет по пятам, как знакомый. Кто помогал мне познавать его поэзию так, чтобы – «Блок», всегда Пристал ко мне нищий дурак. Идёт по пятам, как знакомый. (12 февраля ) 5 Пристал ко мне нищий дурак, Идет по пятам, как знакомый. «Где деньги твои?» — «Снес в кабак». «Где сердце?.

Лучший вариант самостоятельного путешествия, будет круиз по Австралии и Новой Зеландии. У меня есть знакомые: И уже через месяц я еду в такое путешествие и буду все снимают и выкладывать на своем канале - https: Турция - страна, которая смешивает между собой бизнес и удовольствия всеми возможными способами. Здесь вы найдете сотни торговых центров, музеев и воздушных шаров в Каппадокии.

Она считается одним из самых безопасных туристических направлений. Можно просто поехать в один самых популярных курортов мира и одни вы там не останетесь. Гонконг, Сингапур, Малайзия и Корея - никаких сложностей и трудностей при посещение этих небольших стран у вас не возникнет. Это одни из самых развитых и удобных городов в Мире. Здесь очень безопасно, все понятно и много туристов круглый год.

Я больше всего люблю Гонконг за его огромное разнообразие в отдыхе, архитектуре и развлечений. Советую спланировать его посещение на декабрь или Январь, когда не так жарко. Это будет последняя страна из моего списка, куда многие взяли бы вторую половинку и провели бы недельку в уединение. Но разве, вам не хочется побыть и одному, когда либо.

Просто наслаждаться красотой вокруг и поразмышлять. Не видеть пробки и толпы людей. Есть вкусного тунца, которого выловили. Не видеть пьяных рож по вечерам. Это довольно не дорогой курорт, куда вы можете сбежать о всего мира.

Скучно вам, там не будет, множество водных развлечений на любой вкус. На этом я закончу, но добавлю пару строчек. Я бы не сунулся один в такие страны: США - здесь нужно путешестваоть компанией на машине оно из лучших путешествий в моей жизни 2. Я только вернулся из путешствия по Бразили, Перу и Боливии.

Точно могу сказать, лушим и самым правильным решением ехать сюда компанией и побольше. Здесь не очень безопасно и довольно трудно перемещаться по высокогорным городам в одиночку. Дубай - Здесь дорого одному и ехать нужно двоем. Делить расходы на жилье, передвижение на такси. Это, таким образом, линия позднего Блока.

ded_pihto - Königen

Блок, кажется, не имел даже и эпигонов, то есть сколько-нибудь литературных. Быть может, Блок был великим проявителем литературного негатива последних десятилетий XIX века. В нем вскрылись непроясненные тенденции Фета, Вл. Все это дало огромные результаты, во-первых, потому что Блок был большой и новый поэт, во-вторых, потому что наша публика не читала ни Соловьева, ни Полонского, ни даже Фета, а Блока читала и удивлялась.

Хорошо лгут только правдивые люди. Ложь же лживых людей, особенно женщин, несет на себе следы великолепной фантазии и полного отсутствия аккуратности.

Они никак не могут свести концы с концами, тем более предусмотреть взаимоотношения людей, которым они рассказывают навыворот одну и ту же историю. Есть тип женщин, которых уверенность в себе делает простодушными. В языке любви им недоступны тропы и фигуры.

Она не представляет себе, как порой меняется влюбленный, выходя из ее комнаты. В душе она чувствует себя задетой, когда ее отвергнутый поклонник разговаривает с людьми, ходит в кино, ест, пьет. Мужчина, даже самый фатоватый, никогда не бывает так доверчив.

Женщины этого типа ошибочно полагают, что люди либо лгут, либо говорят правду. Они не замечают, что люди, кроме того, драматизируют положение, удовлетворяют свою потребность в идеальном и патетическом, и еще льстят и боятся, и поддаются эротическому гипнозу. Хочу стряхнуть какой-то сон, Взглянуть в лицо людей, природы, Рассеять сумерки времён… Там кто-то машет, дразнит светом Так зимней ночью, на крыльцо Тень чья-то глянет силуэтом, И быстро спрячется лицо.

Но он - не нужен. Кто обессилил руку мне? Вдали, вдали Звенело, гасло, уходило И отделялось от земли… И умерло. Прошли часы, или года… Лишь телеграфные звенели На чёрном небе провода… И вдруг как памятно, знакомо! Отчётливо, издалека Раздался голос: Дрогнула рука… И перевязан шёлком душным Чтоб кровь не шла из чёрных жилЯ был весёлым и послушным, Обезоруженный - служил. Нет, я не слуга. Так падай, перевязь цветная!

Хлынь, кровь, и обагри снега! К эшафоту на казнь осуждённых Поведут на закате таком. Красный штоф полинялых диванов, Пропылённыё кисти портьер… В этой комнате, в звоне стаканов, Купчик, шулер, студент, офицер… Этих голых рисунков журнала Не людская касалась рука… И рука подлеца нажимала Эту грязную кнопку звонка… Чу! По мягким коврам прозвенели Шпоры, смех, заглушённый дверьми… Разве дом этот - дом в самом деле? Разве так суждено меж людьми? Разве рад я сегодняшней встрече? Что ты ликом бела, словно плат?

Что в твои обнажённые плечи Бьёт огромный холодный закат? Только губы с запёкшейся кровью На иконе твоей золотой Разве это мы звали любовью? Преломились безумной чертой… В жёлтом, зимнем, огромном закате Утонула так пышно!

Так ещё будь бесстрашней! Я - не муж, не жених твой, не друг! Так вонзай же, мой ангел вчерашний, В сердце - острый французский каблук! Качнув две лопасти свои, Как чудище морское в воду, Скользнул в воздушные струи.

Его винты поют, как струны… Смотри: На небе не найдёшь следа: В бинокле, вскинутом высоко, Лишь воздух - ясный, как вода… А здесь, в колеблющемся зное, В курящейся над лугом мгле, Ангары, люди, всё земное - Как бы придавлено к земле… Но снова в золотом тумане Как будто - неземной аккорд… Он близок, миг рукоплесканий И жалкий мировой рекорд! Всё ниже спуск винтообразный, Всё круче лопастей извив, И вдруг… нелепый, безобразный В однообразьи перерыв… И зверь с умолкшими винтами Повис пугающим углом… Ищи отцветшими глазами Опоры в воздухе… пустом!

Чтоб львице светской и продажной Поднять к тебе фиалки глаз? Или восторг самозабвенья Губительный изведал ты, Безумно возалкал паденья И сам остановил винты?

Пристал ко мне нищий дурак,

Иль отравил твой мозг несчастный Грядущих войн ужасный вид: Ночной летун, во мгле ненастной Земле несущий динамит? Слились все лица, все обиды В одно лицо, в одно пятно; И ветр ночной поёт в окно Напевы сонной панихиды… Лишь соблазнитель мой не спит; Он льстиво шепчет: Но надо, надо в общество втираться, Скрывая для карьеры лязг костей… Живые спят.

Мертвец встаёт из гроба, И в банк идёт, и в суд идёт, в сенат… Чем ночь белее, тем чернее злоба, И перья торжествующе скрипят. Мертвец весь день трудится над докладом. И вот - Нашёптывает он, виляя задом, Сенатору скабрезный анекдот… Уж вечер. Мелкий дождь зашлёпал грязью Прохожих, и дома, и прочий вздор… А мертвеца - к другому безобразью Скрежещущий несёт таксомотор. В зал многолюдный и многоколонный Спешит мертвец. На нём - изящный фрак. Его дарят улыбкой благосклонной Хозяйка-дура и супруг-дурак.

Он изнемог от дня чиновной скуки, Но лязг костей музыкой заглушон… Он крепко жмёт приятельские руки - Живым, живым казаться должен он! Лишь у колонны встретится очами С подругою - она, как он, мертва.

Александр Блок - Пристал ко мне нищий дурак...

За их условно-светскими речами Ты слышишь настоящие слова: Как он в меня влюблён! То кости лязгают о кости. Живи ещё хоть четверть века - Всё будет. Умрёшь - начнёшь опять сначала И повторится всё, как встарь: Ночь, ледяная рябь канала, Аптека, улица, фонарь.

Один огонь в окне. Еврей-аптекарь охает во сне. А перед шкапом с надписью Venena, Хозяйственно согнув скрипучие колена, Скелет, до глаз закутанный плащом, Чего-то ищет, скалясь чёрным ртом… Нашёл… Но ненароком чем-то звякнул, И череп повернул… Аптекарь крякнул, Привстал - и на другой свалился бок… А гость меж тем - заветный пузырёк Суёт из-под плаща двум женщинам безносым На улице, под фонарём белёсым.

Октябрь Venena - Яд лат. Из мрака Фонари бегут - куда? Там - лишь чёрная вода, Там - забвенье навсегда. Тень скользит из-за угла, К ней другая подползла. Плащ распахнут, грудь бела, Алый цвет в петлице фрака. Тень вторая - стройный латник, Иль невеста от венца? В воротах гремит звонок, Глухо щёлкает замок. Переходят за порог Проститутка и развратник… Воет ветер леденящий, Пусто, тихо и темно.

Как свинец, черна вода. В ней забвенье навсегда. Ты куда, Ты, из тени в тень скользящий? С кровель каменных громад Смотрит месяц бледный, Насылает тишину, Оттеняет крутизну Каменных отвесов, Черноту навесов… Всё бы это было зря, Если б не было царя, Чтоб блюсти законы.

Только не ищи дворца, Добродушного лица, Золотой короны. Он - с далёких пустырей В свете редких фонарей Появляется. Шея скручена платком, Под дырявым козырьком Улыбается.

Пустая Вселенная глядит в нас мраком глаз. А ты, душа, усталая, глухая, О счастии твердишь, - который раз? Вечерние прохлады В темнеющем саду, в лесной глуши? Иль мрачные, порочные услады Вина, страстей, погибели души? Короткий миг и тесный, Забвенье, сон и отдых от забот… Очнёшься - вновь безумный, неизвестный И зА сердце хватающий полёт… Вздохнул, глядишь - опасность миновала… Но в этот самый миг - опять толчок! Запущенный куда-то, как попало, Летит, жужжит, торопится волчок!

И, уцепясь за край скользящий, острый, И слушая всегда жужжащий звон, - Не сходим ли с ума мы в смене пёстрой Придуманных причин, пространств, времён… Когда ж конец? Назойливому звуку Не станет сил без отдыха внимать… Как страшно всё! Эдгар По Осенний вечер. Под звук дождя стеклянный Решал всё тот же я - мучительный вопрос, Когда в мой кабинет, огромный и туманный, Вошёл тот джентльмен.

За ним - лохматый пёс. На кресло у огня уселся гость устало, И пёс у ног его разлёгся на ковёр. Но пёс со мной бессменно.

В час горький на меня уставит добрый взор, И лапу жёсткую положит на колено, Как будто говорит: Как бы ни был нечуток и груб Человек, за которым следят, - Он почувствует пристальный взгляд Хоть в углах еле дрогнувших губ. А другой - точно сразу поймёт: Вздрогнут плечи, рука у него; Обернётся - и нет ничего; Между тем - беспокойство растёт.

Тем и страшен невидимый взгляд, Что его невозможно поймать; Чуешь ты, но не можешь понять, Чьи глаза за тобою следят. Не корысть, не влюблённость, не месть; Так - игра, как игра у детей: И в собрании каждом людей Эти тайные сыщики. Ты и сам иногда не поймёшь, Отчего так бывает порой, Что собою ты к людям придёшь, А уйдёшь от людей - не. Есть дурной и хороший есть глаз, Только лучше б ничей не следил: Слишком много есть в каждом из нас Неизвестных, играющих сил… О, тоска!

Через тысячу лет Мы не сможем измерить души: Совесть мучит, жизнь хлопочет. На луну взглянуть нет мочи Сквозь морозное окно. Что-то в мире происходит. Утром страшно мне раскрыть Лист газетный. Кто-то хочет Появиться, кто-то бродит.

Иль - раздумал, может быть? Гость бессонный, пол скрипучий? Ах, не всё ли мне равно! Вновь сдружусь с кабацкой скрипкой, Монотонной и певучей!

Мир моей души

Вновь я буду пить вино! Всё равно не хватит силы Дотащиться до конца С трезвой, лживою улыбкой, За которой - страх могилы, Беспокойство мертвеца. Устало заломлены слабые руки, И вечность сама загляделась в погасшие очи, И муки утихли. А если б и были высокие муки, - Что нужды?